– А ты в трудную минуту, когда сказаны определенные слова, должен все бросить и на помощь поспешить…. – тут Мартын Фомич посмотрел на новосела с большим подозрением. – Кто же ты такой, коли простых вещей не знаешь? А сказывал – домовым дедушкой служил! Непорядок!
– Так разве ж я спорю? – пошел на попятную Тимофей Игнатьевич. – Я к тому, что уж больно неохота всем этим жениховством заниматься.
– Понимаю, – согласился сосед. – Не тому нас с тобой учили. А ты вот что.
Ты поди к гадалке Бахтеяровне. Она все на свете знает. И супружеств немало сладила. Она тебя научит, как того жениха подманить. Да не откладывай – хозяйка у тебя с прибылью.
– Какая прибыль? Я приглядывался – не заметил.
– А бабы вон заметили. С личика спала, брюшко чуть вперед пошло.
И сосед растолковал, где искать гадалку.
Бабка Бахтеяровна вела прием в сарайчике, за огородной утварью.
Увидев пожилого домового, она хмыкнула.
– Последние времена настали! То все бабы да холостежь за умным словом прибегают, а то вот почтенный домовой дедушка пожаловал! Давно тут живу, а тебя не встречала. Как звать-величать? И в чем твоя нужда?
– А зовусь я Псой Архипович, а нужда моя, может, в заговоре, а может, и в чем ином, сам пока толком не разберу, – с поклоном сообщил Тимофей Игнатьевич. И выложил подношение – богато убранную большую конфету, которой, если ее понемногу грызть, может, и на две недели хватит.
Конфета была из тех, которыми поклонилась домовому хозяйка Настя, принося челобитную.
– Рассказывай, свет.
И он рассказал про полуночное обращение хозяйки.
– Да-а, влип ты, молодец… Это непременно исполнять придется… – бабка Бахтеяровна крепко призадумалась. – Ой, сильные словечки в ход пущены, и кто только твою девку таким научил?